Взгляды зарубежных исследователей

Взгляды З. Фрейда в той или иной степени оказали влияние на ряд концепций игры. Так, в концепции Пиаже жизнь ребенка подчинена принципу удовольствия в противоположность принципу реальности, в соответствии с которым организована жизнь взрослых. Общество взрослых оказывает на ребенка постоянное воздействие, но ребенок не может сразу к нему приспособиться в силу особенностей своих интеллектуальных структур, только начавших путь развития. Во избежание нарушения равновесия с окружающей средой ребенок наряду с аккомодацией своих структур к внешним воздействиям вынужден ассимилировать, уподоблять себе, включать свои структуры оказываемые на него внешние воздействия, что происходит в форме символической игры. Игровые символы, по Пиаже, – это особый язык ребенка, на который он переводит все влияния внешнего мира (10,11). Таким образом, в игре ребенок приспосабливает враждебную ему реальность к специфическим потребностям своего «Я».

К. Коффка в своей концепции детской игры также исходит из основных положений психоанализа. «Игра ребенка, - отмечает он, - представляет собой особую реальность, причем нужно помнить, что «настоящая» действительность, противоположностью которой она является, для ребенка гораздо менее «настоящая», чем для нас» (12, С.232). Игра возникает в период перехода ребенка от рядоположенных, равноправных структур поведения к единой целостной структуре. Ребенок, воспринимая взрослые формы поведения, прежде должен перевести их в свой, детский мир, чтобы полностью их освоить.

Сторонники названных теорий считают игру характерным явлением детства и придают ей большое значение в развитии ребенка. Но их позиция отличается натуралистическим биологизаторским подходом к вопросу о происхождении игры и значении ее в психическом развитии ребенка.

Внимания заслуживают также другие исследователи (К. Леви-Стросс (35), В. Тернер), которые игру рассматривали с точки зрения его происхождения с ритуальных игр, объясняя заключения её сущности в противопостановлении организованных действий стихиям и неудачам. Тернер, в частности, рассматривает структуру ритуала с четырех точек зрения: символической, ценностной, телической и ролевой. В первом случае ритуал выступает как собрание символов, во втором – как передача информации о важнейших ценностях и их иерархии, в третьем – как система целей и средств, в четвертом – как продукт взаимодействия различных социальных статусов и положений. Таким образом, ритуальные игры и обряды несли в себе, по мнению исследователей, функцию особого средства преодоления критических ситуаций за счет придания им иного статуса, характеризующегося возникновением иной точки зрения на саму кризисную ситуацию.

Выделяют следующие признаки ритуальной игровой формы:

· имитация реальной трудовой деятельности;

· осуществление совместной деятельности по поиску выхода из кризисной ситуации;

· разыгрывание ролей;

· наличие магического смысла.

Несомненно, такой подход в понимании игры с позиции его возникновения с ритуальных игр необъективен, так как игра в своем роде всегда сопровождала человечество с начала его эволюции. Можно с уверенностью предположить, что дети наших древних предков, не знающие ритуала (дриопитеки, австралопитеки и пр.), находили способы порезвиться. Просто с течением времени игры развивались и усложнялись, как и общественно – экономические формации.

Перейти на страницу: 1 2