Идентификация как механизм адаптации к школьной жизни

Порочность этого круга состоит в том, что здесь имеет место движение по спирали, и его почти невозможно (без посторонней помощи) разорвать, так как в каждый момент времени оно практически меняет свою форму: от нерешенной задачи до уве­ренности взрослого в собственной некомпетентности "быть ро­дителем" и тому подобное. Нужны специальные усилия, чтобы не только остановить этот круг отношений, но и "расшифро­вать" измененную форму до се первоначального (простого) вида. Как часто приходится встречаться с безумным, все набираю­щим скорость движением этого порочного круга.

Для ребенка отношения с учителем в современной школе лишены того содержания обожания, уважения и доверия, кото­рые были характерны для этой ситуации лет 30 и даже 20 тому назад. Дело не в том, что кто-то стал хуже или лучше (взрослые или дети), просто очень сильно меняется мир, а с ним и система человеческих ценностей. Мало того, что сегодня у ребенка не­сколько учителей в его первом классе, он до этого (в большин­стве случаев) посещал детские дошкольные учреждения, где уже встречался с чужими взрослыми. Еще по традиции даже сту­дентам, обучающимся педагогическим специальностям, препо­дается, что учитель пользуется у младших школьников большим авторитетом, а жизнь приносит все больше и больше подтверж­дений обратному. Думаю, что имею некоторое право утверж­дать, что современные взрослые вообще очень рано (еще в на­чале детства) перестают быть для детей безоговорочным автори­тетом. Прямо или косвенно об этом говорит и феномен лжи – ребенок может провести взрослого, проверив таким образом свою силу, победив взрослого.

Всему ребенок учится в группо­вой игре со сверстниками. Освоение именно этого вида игры является важнейшей зада­чей развития в середине детства. Именно игра со сверстниками, где ошибки в определении и сохранении дистанции легко исправ­ляются обеими сторонами, тем самым накапливается полезный взаимный опыт переживания сопротивления границ чужого пси­хологического пространства и своего тоже. Любое выяснение от­ношений между сверстниками, даже драка, более честный и справедливый способ решения проблемы места в совместной де­ятельности, чем соблюдение поддерживаемых внешним контро­лем (присутствием, например, старшего ребенка или взрослого). На первый взгляд, это очень рискованная ситуация – оставить группу детей 5-7 лет для самостоятельной совместной работы или игры, но им жизненно необходимы такие ситуации, когда взрослый находится рядом с ними, но не вместе.

Игра со сверстниками для ребенка 5-7 лет – это и своеобраз­ная групповая психотерапия, где он может хотя бы на время освободиться от страхов, злости и печали. Дети этого возраста много и охотно играют "в войну", если им предложить играть "в мир", то они просто не знают, как.

Это достаточно мощный фактор развития в этом возрасте – не чувствовать на себе давления. Он отмечается и в фактах пове­дения одаренных детей, которые (по разным причинам) были лишены общения на равных со сверстниками. Игра со сверстниками является для ребенка содержанием настоящей жизни – полной и свободной.

К середине детства ребенку уже открыты главные проявле­ния жизни:

1) реальная, где есть ограничения на активность;

2) фантомная, где ограничения очень строгие и без их соблюдения просто невозможно существование;

3) живая, настоящая (мо­жет быть, лучше слово – полная), где ограничения не ощуща­ются, их как бы и нет, единственное ограничение – собствен­ное тело. Он уже умеет действовать в этих проявлениях: умеет слушаться (это реальная жизнь); умеет бояться, ну, например Бабы Яги (это фантомная жизнь); умеет веселиться, играть (это полная жизнь).

Недаром взрослые называют будни серыми и очень хотят праздника (для души); очень рано, может быть, слишком рано разные проявления жизни, словно краски на палитре, занимают свои места, а чтобы смешать их, надо иметь достаточную лю­бовь к жизни, чтобы жить каждый день с вдохновением.

Недаром это – редкое искусство, ведь так рано ребенок по­стигает, говоря языком науки, неоднородность собственной ак­тивности, ее дискретность и обусловленность.

В то же время нормальный ребенок, переживая это как экзи­стенциальную тоску, способен преодолеть ее в творчестве своей жизни. Да, не побоюсь этих слов, вместо того чтобы употребить слово "самовоспитание". Они, пяти-семилетние, способны на эксперименты над собственной жизнью, пусть кратковремен­ные, не всегда результативные, но уже делают это. Так развивает­ся воля. Не хотел идти, а пошел. Не потому, что уговорил кто-то, а сам себя заставил. Боялся темноты, не мог зайти на кухню, где был выключен свет, убедил сам себя и пошел. Сам выкопал ямку на дороге, чтобы труднее было ехать на велосипеде – про­бовал свое умение. Разбив в кровь коленки, не плакал, а жалел, что придется потерять время и не ездить на "необъезженном ве­лосипеде"[6].

Перейти на страницу: 1 2 3 4 5